Борис ШТЕРН

    
Второе июля четвертого года
    
Новейшие материалы к биографии Антона П. Чехова


 
    Чехова знают все, даже те, кто никогда не читал его. Все театры России, от мала до велика, почитают за честь, а то и за обязанность поставить Чехова. Многочисленные экранизации его произведений, чаще всего неудачные, за исключением, разве, «Дамы с собачкой», так или иначе посмотрела вся страна. И при всем этом, Чехова все равно не понимают… Есть в нем необъяснимая загадка, которую пытаются разгадать театральные и киношные режиссеры, ставя свои спектакли.
    Борис Штерн показал нам своего Чехова. И он вдруг стал понятен. Парадоксальность стиля Штерна удивительным образом совпала с парадоксальностью характера самого Чехова. Один чеховский биограф очень верно заметил, что люди, жившие рядом с Чеховым, словно бы не в силах были увидеть его во весь рост. Когда вчитываешься в мемуары, возникает впечатление, что «Чеховых было много», каждый писал о каком-то своем Антоне Павловиче.
     У Бориса Штерна тоже получился свой Чехов. Всем кажется, что Чехов – это невысокий хрупкий человек, со слабой грудью, с негромким, хрипловатым от тяжелой легочной болезни голосом, а он «был красавец… А он жил – веселый и обаятельный молодой человек с заразительным смехом. Он всегда был дорогим гостем в богемном кругу своих приятелей. Он много пил – точнее, любил выпить, – еще точнее, умел пить, – но, кроме как на свадьбах, именинах и по праздникам, никогда не употреблял лишнего. Женщины к нему льнули, у него было несколько романов…» Все это можно прочесть в книге Бориса Штерна. «Второе июля четвертого года».
     Антон Павлович был большой озорник, и писать о нем, не озорничая, нельзя. Борис Штерн уловил это. Даже в авторской ремарке к книге он по-чеховски сообщил нам, что книга эта предназначена для англичан, изучающих русский язык и для русских, не изучавших русскую литературу. И в результате, книга не обманула… Она предназначена и для простых людей, только слышавших о Чехове, и для эстетствующей публики, пытающейся увидеть в Чехове то, чего не видят другие. Для режиссеров, которые пытаются ставить Чехова, плохо понимая его человеческую сущность, и для зрителей, разгадывающих Чехова через режиссерские шарады. Для действительных любителей его творчества и для совсем юных граждан, которые только прикасаются к литературе, благодаря коротким чеховским рассказам, и которым предстоит увлекательнейшее путешествие по чеховскому миру. И эта книга, как путеводитель, объяснит, направит, поможет понять и заставит задуматься… А почему произошло так, а не этак? Ведь было бы гораздо справедливее, если бы все было по другому.
     В ночь с 1 на 2 июля 1904 года произошел переломный момент в смертельной болезни. Уже утром дела пошли на поправку, врач-немец удивленно развел руками – этих русских не поймешь, а Чехов, очнувшись, слабо пошутил:
     – Что для русского здорово, для немца – смерть.
    Что же случилось в эту ночь? Чудесное исцеление или природное, но редчайшее совпадение множества случайных обстоятельств – целебный воздух Баденвейлера, рюмка чистого спирта, бестолковый врач-немец, видение японского матроса? Вот что еще поразительно: в эту же ночь на второе июля четвертого года в Москве умер от туберкулеза друг Чехова, молодой, но уже очень известный русский писатель Алексей Пешков-Горький, «
bourevestnik revouluthii» (предвестник революции), как оценивали его современники. Кстати, у некоторых современников осталось впечатление, что КТО-ТО в ту ночь стоял перед трудным выбором, разменивал, сомневался – кого оставить, кого забрать, кто здесь нужнее: предвестник революции или земский врач? Мистика или совпадение? Алексей Пешков так и остался в истории русской литературы молодым романтическим писателем, преждевременно сошедшим в могилу на самом взлете, а Чехов остался жить».
    
Борис Штерн родился 14 февраля 1947 года в Киеве.
    Но лучшие годы жизни он провел в Одессе. Там закончил университет, женился, начал писать. В 1971 году Борис Штерн показал свои рассказы Борису Стругацкому.
     Мэтр принял рассказы благосклонно. Дыхание классиков (особенно Чехова) накладывало на тексты Штерна волшебный узор. Но печататься было трудно. Только в последние годы (умер писатель в Киеве 7 ноября 1998 года) книги Бориса Штерна начали выходить более или менее регулярно.
    В 1994 году на Европейском конгрессе любителей фантастики Борису Штерну было присуждено звание «Лучший фантаст Европы».


  
 Рецензию из Интернета - http://doshkolnik.ru/talk/001/1180250098.html - см.здесь.

    Это озорная литературная игра – историко-биографический очерк, якобы написанный Сомерсетом Моэмом «для англичан, изучающих русский язык и для русских, не изучавших русскую литературу», и только переведенный Борисом Штерном. Двойное наслоение ссылок придает этой тонкой стилизации необычайный комический оттенок.
    Андрей Щербак-Жуков. «Независимая газета».

    В извечном споре о роли личности в истории Борис Штерн с донкихотовской отвагой встает на сторону личности.
    Олег Викторов. «Книжное обозрение».

    Маленькая повесть Штерна, несмотря на камерность, достойна сравнения с Быковской «Орфографией». Эти два текста выписаны предельно тщательно и тема у них одна: противостояние Интеллекта и Быдла на взорванном танцполе отечественной истории.
    Владимир Иткин. «Книжная витрина».

    На редкость получилась симпатичная история. И, на мой взгляд, не так чтоб уж и вовсе альтернативная. Хорошая фантастика ведь и вообще и не сказка, и не ложь, а как раз то, что между ними, – намек.
    В. Н. Распопин. Сайт «Book-o-лики».

« назад, на стр. "Наши книги 3