Прашкевич Геннадий

«Сендушные сказки».

О СКАЗОЧНОМ СТАРИЧКЕ

Люди с домами были.
Два брата к реке пошли.
Пение сказочного старичка услышали.
Чюлэни-полут зовут. Совсем как человек, но крупного роста. Голова как кочка, спутанные волосы вниз висят. Убитого лося носит привязанным к тонкому ремешку кафтана, человека ест с аппетитом. Устал Чюлэни-полут, сел под ондушу, под траурное северное дерево, принюхался, ребенка отпустил гулять. Ребенок, играя, братьев увидел. Испуганных увидел. Подбежал к одному, потянул за уши: «Такое есть буду».
«Тише, ребенок. Вкусное тебе дадим. Сладкое тебе дадим. Младшую сестру дадим».
«Всего хочу», – жадно ответил ребенок.
«Твой отец под тяжелыми лыжами сидит, – шепнули братья. – Упомянутые лыжи над собой повесил на дерево. Толкни».
Ребенок глупый. Послушался.
Падая, тяжелые лыжи чюлэниполута убили.
Ребенка привели домой, отдали младшую сестру в жены.
Все ребенок чюлэни-полута делал как люди. Голова у него, как кочка, глаза большие. На промысел ходил, больших лосей, привязав к ремешкам кафтана, приносил жене. Шел снег. Снова таял. Однажды сендуху покрыло льдом. Такой лед редко бывает. Все вымерзло, в сендухе пусто – как в небе. Под зеленоватым северным сиянием блестели голые льды. Ночью от голода чюлэни-полут груди жены щупал, вздыхал: «Отец меня таким кормил». Когда на промысел ушел, жена братьям все рассказала.
Испугались.
Озеро нашли.
В озере – чёпка, глубокая яма.
Над чёпкой лед продолбили, веточками укрыли, припорошили
 сухим снегом. Ребенок сказочного старичка без добычи вернулся,
сердитый вернулся, волосы распущены, спутаны, лицо бледное, ему крикнули:
«С нами играть иди!»
«Не пойду, – ответил. – Устал».
«Все равно иди. Играть будем».
Когда играли, толкнули в продолбленном месте.
Вскрикнув, ребенок чюлэни-полута за край льда схватился.
Братья батасом, тяжелым ножом, по сильным рукам били. Волосами тряся, крикнул:
«Зачем?»
Ответили:
«Теперь есть нас не будешь».
«Зря, – крикнул. – Я огонь погашу. Снегом упаду на очаг,
ледяным ветром в лицо дуну. Куда нельзя ходить, туда заведу.
Плохому – всегда плохое. Огня у вас никогда не будет».
Утопили, довольные домой пошли.
А утром огонь в очаге погас, развести не могли.
Так, без огня, жили.
Так, без огня, умерли.
 

« назад, в читальный зал