Мартин МЕЛОДЬЕВ

     Родился 2 мая 1953 г. в Новосибирске. Отца, Михаила Нодельмана, в 1951-м году выслали, в порядке борьбы с космополитами, из аспирантуры Киевского института киноинженеров в Новосибирскую школу киномехаников. Через два года он женился на выпускнице Львовского строительного института Лидии Мелодьевой, работавшей на строительстве Иркутской ГЭС. Оба писали стихи — не минула сия чаша и их сына. В 1970 г. окончил довольно известную в городе школу № 127 (ныне 14-я «Университетская» гимназия), а в 1975-м — экономический факультет НГУ. Стихи писать начал в студенчестве, счастливо совпавшем с выходом замечательных поэтических сборников Мандельштама, Пастернака, Цветаевой. первые годы после университета занимался в литобъединениях при ДК «Юность» в Академгородке и при газете «Молодость Сибири» на Советской улице. Первая «книжная» публикация — три стихотворения в сборнике «Первые строки» в 1982-м г. Вторая — в сборнике «Гнездо поэтов», вышедшем за две недели до отъезда в США. Первая книга — «Сочетания» — вышла в Новосибирске в 1991-м году, вторая — «Шлюз» — в 1998-м в США, в издательстве Игоря Ефимова «Hermitage Publishers», третья — «Цветной проезд» — снова в Новосибирске, в 2000-м.
     Американская жизнь автора проходила сперва в Солт-Лейк-Сити (столица штата Юта), затем на берегах Миссисипи в Джексоне (столица штата Миссисипи). Но последние двадцать с лишним лет он живет «вдали от шума городского», в городке с поэтичным названием Mountain View — в получасе езды от Сан-Франциско и в двух кварталах от кампуса Google.
     Мартин Мелодьев — член калифорнийского клуба авторской песни «Полуостров», клуба русских писателей в Нью-Йорке и клуба поэтов НГУ.

     Итак, вы едете, евреи, переступившие с трудом
     черту оседлости: за нею останутся язык и дом,
     которые всегда случайны. Они случайны, но боюсь —
     я вспомню там, как здесь ночами не спал. Итак, я остаюсь.

     Как водолазу в толще вод зажатый шланг приносит гибель,
     так стих, в неведомых глубинах, боюсь, недолго проживёт
     без поступленья русской речи — а я забочусь об одном:
     чтобы стихам дышалось легче, чтоб был у них язык и дом.