Игорь ЕФИМОВ

   
ЯСНАЯ ПОЛЯНА

     Вниманию читателей предлагается оригинальная книга – сценарий, построенный исключительно на монологах, диалогах и комментариях, взятых из писем, дневников
и воспоминаний супругов Толстых, их
детей и знакомых, навещавших Ясную Поляну
в 1860–1990 годы. К этой книге  с полным правом можно отнести высказывание критика
Я. Гордина: «Подлинным героем прозы Ефимова всегда была – страсть. Иными словами – возбужденная воля».
     В этом сценарии практически нет ни одного слова, сочинённого автором. Все монологи, реплики, комментарии и диалоги взяты из писем, дневников, воспоминаний супругов Толстых, их детей и родственников, их друзей и знакомых, навещавших   Ясную Поляну в годы 1860–1910, изредка – из прозы Л. Н. Толстого.

      Роман о Льве Толстом в жанре телевизионного сценария. Текст поделен не на главы, а на акты. Каждому акту предшествует «видеоряд», краткое описание места действия, а это не только Ясная Поляна, но и Кавказ, и Москва, и Самарская губерния, но все-таки главное – Ясная Поляна. Эпизоды в актах разделяют «сноски за кадром»: выдержки из Евангелия, афоризмы философов и писателей, поэтические строки. Среди более семи десятков действующих лиц – сам Толстой и его домочадцы; близкие люди – Фет, Чертков,
Н. Федоров; деятели культуры – Крамской, Ге, Чайковский, Тургенев, Горький, Стасов... Последователи и оппоненты. Охвачен огромный период – более полувека, с середины 50-х до 1910 года; идет перелистывание страниц долгой жизни – самые важные, с точки зрения автора, эпизоды, мысли, диалоги.

В «Необходимых предуведомлениях» к книге Игорь Ефимов пишет: «В этом сценарии практически нет ни одного слова, сочиненного автором. Все монологи, реплики, комментарии и диалоги взяты из писем, дневников, воспоминаний супругов Толстых, их детей и родственников, их друзей и знакомых, навещавших Ясную Поляну в годы 1860–1910, изредка – из прозы Л. Н. Толстого. Существует вполне оправданное предубеждение против „копания в личной жизни“ великих людей. Однако щепетильный читатель/зритель должен иметь в виду, что граф и графиня Толстые с самого начала своей совместной жизни взяли за правило не иметь никаких тайн не только друг от друга, но и от широкого круга своих знакомых и современников. Они давали друг другу читать свои дневники и письма к другим лицам, при жизни открывали доступ к этим материалам и своим детям, и родственникам, и биографам. В начале ХХ века Софья Андреевна предприняла долгий труд по переписке начисто дневников своего мужа, чтобы еще при его жизни сдать их в Исторический музей. Сам Лев Николаевич давал своей дочери Маше читать его дневники и делать из них выписки. В какой-то момент часть дневников была отдана для хранения и использования В. Г. Черткову. Все это свидетельствует о том, что Толстые хотели быть услышанными. Они верили, что их душевный опыт поможет людям открыть какие-то важные тайны нашего бытия на Земле. Вглядываясь в их жизнь, мы не должны чувствовать себя припавшими к замочной скважине, а наоборот – приглашенными в зрительный зал, где на сцене разыгрывается реальная драма их жизни, достигающая порой накала и безысходности греческих трагедий».

Реальные драмы – это в первую очередь непростые отношения супругов, мужчины и женщины, мужа и жены; это конфликт духовных исканий Толстого и его попыток воплотить в жизнь свои идеи и прагматичных хлопот Софьи Андреевны. На ней одной лежали все хозяйственные и финансовые заботы, проблемы детей – а она родила тринадцать, из них пять умерли в детстве – больших и маленьких. Порой столкновения интересов, разнонаправленность устремлений супругов приводили к суицидальным попыткам Софьи Андреевны, к попыткам одного из супругов уйти из дома. К реальной драме двух людей добавилась со временем еще одна – отцы и дети. Многомерен Лев Толстой. Сергей Львович, сын: «Мне иногда кажется, что в папа уживается целая толпа самых разных людей. Тут и гордый аристократ, и смиренный художник; и русский офицер-патриот, и либеральный пацифист; и землевладелец, и ненавистник частной собственности; и страстно верующий, и враг церкви; и художник, и враг искусства; и охотник, и вегетарианец. Читатели восторгаются многообразием характеров в романах Толстого. ...Но мы-то знаем, что все это – галерея блистательных автопортретов». Илья Львович, сын: «Бедная мама – каково ей ладить со всеми этими непримиримыми персонажами».

Многогранен Лев Толстой, но многогранна и Софья Андреевна, которая как-то замечает: «Я могла бы насчитать полдюжины героинь Толстого, в которых находили мои черты». Не случайно в названиях актов – имена героинь произведений Толстого: в каждом из этих персонажей есть частичка Софьи Андреевны, хотя прототипов гораздо больше, и не единожды на страницах книги обсуждается, кто с кого списан, какие имевшие место события отражены в произведениях Толстого. Обсуждаются и произведения Толстого, отклики в прессе на их публикацию, реакции участников литературных чтений. В диалогах находят отражение все важнейшие события полувековой истории России, такие, как Польское восстание 1863–1864 годов, смерть Александра II, война с Японией, крестьянские волнения 1905–1907 годов и реакция на них Толстого и его окружения. Отражена и деятельность Толстого: помощь голодающим, помощь духоборам, яснополянская школа, его занятия крестьянским трудом, к которому он приучал и домочадцев.

Но Игорь Ефимов не только большой писатель, подлинным героем прозы которого, по мнению критика Я. Гордина, всегда была страсть, но и философ. Искания христианской души, искания веры, борьба с сомнениями стали главным нервом в его романе «Пелагий Британец» (первая публикация под названием «Не мир, но меч», журнал «Звезда», 1996 год). Религиозные искания Толстого, его толкование Евангелия, мировоззрение, отношение к коренным вопросам бытия, к искусству, литературе, науке – один из важнейших нервов и этого романа.

У Толстого в книге сильные оппоненты: Фет, Танеев, врач Снегирев, убедительно доказывающие несостоятельность воззрений Толстого. Но самый сильный удар по его взглядам, наверное, наносит сама жизнь, как, например, изуродованные судьбы детей, в первую очередь дочерей и племянниц, ставших жертвами его идей, его отцовской ревности. Книга скандальная, в ней страница за страницей разоблачается несостоятельность, нежизнеспособность идей Толстого. Так, когда Софье Андреевне нужна срочная операция, чтобы спасти ее жизнь, Толстой не в силах принять решение, с одной стороны, считая, что надо подчиниться промыслу Божьему, с другой – мучается тем, «что где-нибудь в деревне лежит сейчас баба с такой же кистой и никакой столичный доктор к ней не примчится». Именно Софье Андреевне присущ позитивный, здравый смысл, и с этих позиций она судит своего супруга: «Мы люди простые, односторонние, а он – вековое явление».

Елена Зиновьева.  Журнал «НЕВА»

« назад, на стр. "Наши книги 1"