« назад, в читальный зал

Гюнтер Тюрк

  Письма другу. Коммуна «Жизнь и Труд» в Сибири


      [Весна 1933 года]
      Милый, добрый Мишенька!
      Не могу тебе выразить, как глубоко и сильно ты задел меня своими письмами ко всем нам, и сколько теплоты, нежности и привязанности я чувствую к тебе. Что-то я теперь стал слаб на слёзы и не мог без слёз читать твои милые строки – так невыразимо-грустно, так сильно ёкает сердце при всякой мысли о вас, кого мы покинули, от кого оторвались. Да, Мишенька, сколько ни нашёл я здесь нового, свежего, доброго и радостного, всё же это отрыв и больно-больно покинуть родную почву. А от твоих писем так и веет тобою и всем тем, что оставлено позади, «в России», как здесь говорят. Не знаю, как ты, но корни, которые я пускаю, длинны и нежны и оборвать их значило оторвать часть себя. Впрочем, так, верно, всегда бывает, а я лишь впервые более сильно это переживаю.
      Ты говоришь, что мы (ты писал Гуте) едины в одной и той же таинственно-прекрасной вечности. Я скажу ещё, что мы все одиноки перед Богом. Это одно и то же. Но, верно, такие излияния мало тебе что дадут – тебе интереснее знать, как мы работаем, устраиваемся и т. д. Вот этого-то сейчас ужасно всего много. Сперва надо было делать всевозможные закупки, а последние дни по самому последнему снегу из соседней деревни (5 вёрст) возили купленный нами дом. Сейчас только что довозили последние брёвна. Работа эта была утомительная да и вообще нам ещё привыкать к более крепкому труду – это не столярство и не наш маленький огородик… Но бодрости и радости перед этими предстоящими трудами много – лишь бы только мне здесь остаться до осени.
      Я, Мишенька, уже давно-давно собирался тебе написать – с тех самых пор, как приехали Гутенька с Соней (сколько было невообразимой радости) . Но здесь день у нас сейчас так заполнен разнообразной и неотложной работой, что иногда нет потому никакой возможности почитать и пописать. Поэтому и письмо моё такое отрывочное – написать хочется, хочется высказать тебе своё чувство, а времени никакого не остаётся. Если бы, однако, я написал тебе только о своей иногда сильной тоске от отрыва от всех вас, приросших к сердцу, то у тебя могло бы создаться несколько ложное впечатление. Есть другая ещё сторона и именно то, что у вас в Москве так тягостно, так возмутительно и противно – в этом отношении здесь удивительно легко и радостно. Дышится свободно и много радости от, хотя и несколько поверхностного, но приветливого, доброго общения с необычно большим количеством удивительно-симпатичных и доброжелательных людей.
      Вечером, когда перед сном выйдешь в ясную, холодную весеннюю ночь, смотришь с невольной гордостью на «наше толстовское царство» – живописно раскинувшийся и непрерывно растущий и теперь уже внушительный по своим размерам посёлок. Несмотря на большой здесь недостаток в помещении, мы, благодаря добрым друзьям – Нине и Прокопию Павловичу Кувшиновым, которые приняли нас всех троих в свою небольшую комнатку, не испытывали пока никаких затруднений и оказались даже в положении более благоустроенном, чем многие из давнишних коммунаров.
      Моё положение должно быть на днях, наверное, выяснится. Ну, пока, всего тебе доброго, милый Мишенька. Пиши нам почаще и не обижайся, если на первых порах мы будем туги насчёт писем. Большой привет всем вашим – Елене Евгеньевне, Ивану Ивановичу, Кате, Оле.

Гитя.  

      5 марта [1933 года]
      Мой милый хороший Мишенька! Не думай, дружок, что это моё первое письмо к тебе. Я уже раз писал тебе, но видно, уж так судьба складывается, чтобы выставить меня в самом чёрном свете. Я писал тебе из города, когда мы проводили Соню и были там на экскурсии с ребятами. Твой адрес (номера дома и квартиры) я вечно забываю и потому написал только твоё имя и фамилию, предполагая написать адрес потом, но по рассеянности сделать это позабыл и вот, конечно, пропало.
      Мне уже давно хотелось тебе написать и поблагодарить за твои ласковые слова, которые ты прислал мне в том письме, которое Гутя привёз от тебя из Москвы. Прежде всего, целую тебя и желаю всего самого доброго в твоей новой семейной жизни.
      Лев Толстой где-то писал или сказал, что два самых больших события в жизни человека – это брак и смерть. Хочется, чтобы ты через первое прошёл как можно светлее и лучше и у меня все основания предположить, что так оно и будет.
      У нас уже довольно заметно чувствуется весна – ясность голубая, дневные лужи и ночной мороз, галдёж ребят на улице и крупные звёзды ночью. Хорошо, что скоро школе конец. Не знаю, как другие, но я порядком устал головою и хочется расправить свои члены. За это время я ничего не читал – только школьное и вообще – совсем выбился из колеи своих занятий. У меня как-то назрела новая полоса в жизни – хочется бросить книги и думать, и входить побольше в жизнь людей, по нимать её, беречь её, учиться быть приятным людям и уметь не жалеть времени на болтовню. И о себе хочется как можно меньше думать не из-за каких-либо особенно высоко-духовных соображений, а потому что рано или поздно надоедаешь себе своей узостью.
      У нас в коммуне за это время много всяких событий. Особенно власти немножко опять выпустили свои когти: забрали тёлок на мясо, а сегодня приезжали и требовали отдачи всего сена, которого нам никак не хватит до весны, так что уж теперь приходится прикупать. В школе у нас также побывали гости. Об этом отчасти вам расскажет Соня. А потом ещё раз приезжали две комсомолки из той школы, где мы ребятам показывали, будучи на экскурсии в городе, мастерские. Спрашивали, есть ли у нас письменное разрешение на школу. Но потом одна из них заболела и они, ничего толком не узнав, не разнюхав, поехали домой. У нас последнее время в школьной работе опять оживление. Ввели новый предмет – обществоведение, в котором пытаемся ознакомить детей с жизнью современного общества, на каких основах строится оно, каково наше место в нём и на каких основах мы строим свою жизнь. Работа очень трудная. Хочется также и в истории знакомить с теми общественными движениями, которые вдохновляли те идеи, которыми и мы, между прочим, живём. Хочу идти от современности в прошлое. Очень не хватает материала. Начну с истории отказов от военной службы.
      Если у тебя есть какие-то материалы и исторические сведения в этой области, а именно, Ганди, сектантство, отказы от подчинения властям, история религий и религиозных движений – первых христиан, Гус и другие мученики за веру и т. д. – всё, что есть и что возможно, присылайте с Соней. Мы послали Соне 50 рублей на покупку Малой Советской Энциклопедии. Мы в школе (преподаватели) ощущаем очень большую нужду в энциклопедии. Если возможно, помогите в этом деле Соне – если не удастся эту, то хоть какую-то старую. Если денег не хватит, пришлём ещё. Хорошо бы, Мишенька, если бы ты, так много читающий и знакомящийся с современностью, мог присылать вырезки из газет, журналов, статей, рисунков и т. д., рисующих жизнь современного общества в СССР и за границей. Может и какие книжки есть… Ну, прощай пока, мой милый. Мы с Гутенькой живём сейчас вдвоём в тишине нашей милой хатки. Привет Нине, Елене Евгеньевне, папе, всем, всем. 
    

Гитя.

 « назад, в читальный зал